Мой интерес к рациональному мышлению обусловлен тем, что я верю в циклическую взаимосвязь между:
а) тем, что мир становится более безопасным и интересным, и
б) тем, что люди начинают пользоваться логикой чаще, чем автопилотом.

Чем больше угроз вовне, тем больше неврозов и стереотипов — по какой-то извращённой эволюционной стратегии класса «когда сахар слишком дорог, думать много не стоит» — но зато, если мы решили какие-то из стоящих перед нами проблем, мир стал чуть менее стрессогенным. И работает это в обе стороны.
Отсюда следует, что чем быстрее и успешнее мы как сообщество победим в себе демонов, которые мешают нам определять наилучшую опцию и кооперироваться, тем быстрее мы будем жить в фантастической утопии. И напротив: в результате действия вещей наподобие ксенофобии, фундаментальной ошибки аттрибуции и русской православной церкви мы с вами теряем шансы в свои восемьдесят лет ездить отдыхать на курорты Титана.

Недавно я слышал выступление какого-то деятеля на съезде общества атеистов, и мне запал из его речи главный тезис. Он говорил о том, что главная уязвимость атеизма в том, что он соглашается определять себя как религиозное мировоззрение. Ставит себя в оппозицию религии и тем самым ввязывается в спор о том, что «у каждого своя правда».
— Мы не должны быть атеистами, анти-теистами, нон-теистами, — сказал он. — Мы должны быть просто хорошими людьми, разрушающими плохие идеи, которые встречаются им на пути.

Ценность рационального мышления для меня не в бирках #LessWrong, #HPMoR или #Yudkowsky.
Она в том, что хорошие люди должны иметь все вообразимые возможности для того, чтобы пережить плохие идеи.
И не стесняться ими воспользоваться.