По утрам, оказывается, бывают рассветы, жемчужно-золотые, с отблесками облаков на лаковых чёрных капотах, совсем апрельские; это, конечно, эффект от того, что неожиданно для меня включили много света. И ещё потеплело.

*
Вот такие бы моменты закупоривать пробкой и настаивать, как Felix felicis. Классический рецепт счастья, да: возьмите диплом, уберите диплом. Защита только в понедельник, но все чекпойнты пройдены, а говорить-то я точно умею… Да и какая разница: главное, выпустят отсюда. Совиная почта настойчиво рекомендует выбирать парадную мантию, а я выбрал бутылку шампанского.
Решили, что пейринг должен называться «ристрейндж», почти как самый крепкий кофе; а Рэй в сорок шестом купит новую палочку — предыдущая была сомнительного происхождения и выбрана без его участия, тогда, зимой на четвёртом курсе, а эта новая палочка будет из чёрного орешника, который теряет силу, если владелец каким-то образом себя обманывает, и требует хорошего чутья. Палочка Колина Розье, пожалуй, была бы просто из орешника и сердечной жилы дракона; а у Долохова осина, дерево дуэлянтов. Наверняка вопрос, у кого какая палочка, безумно интересует всех девочек в Хогвартсе, это как соционика.
После захода солнца у нас восхитительная погода, сирень ещё не вся отцвела, натёр ногу и в целом отлично провёл время. Две минуты стоял посреди перекрёстка, глядя на фейерверк, случившийся в соседнем квартале. Сижу на кухне, закрыв за собой дверь и поставив на огонь всё одновременно, ложно вспоминаю другие места и другие чайники на плите.

*
Объявили неделю гроз.
Позавчера возвращался домой во втором часу ночи: небо на севере светлое, под трамвайными проводами висят в люльке трамвайные рабочие и от неожиданности здороваются. Курил на ступенях дворца культуры за колонной, потом в сумерках обнаружил у памятника свечи — кто-то жёг перед грозой; вытряхнул воду и разжёг заново. Ночь почти солнцестояния, огонь, открытый воздух.
Вчера сидели под летним зонтиком на улице, наблюдали за грозой и ждали, когда у нас от удара молнии появятся суперспособности. Ещё вчера, кстати, было двадцать лет с возрождения Тёмного Лорда, поэтому всё мероприятие у нас называлось «дипломированный двадцатилетний Тёмный Лорд и Северус Снейп, сотрудник века, смотрите в среду на всех улицах города». Новых суперспособностей мы у себя не обнаружили, хотя от этой грозы только что не падали со стульев.

*
Август, и вечера стали синими; и когда высовываешься в такой вечер с балкона, он уже пахнет иначе, не остывающей землёй, а подкрадывающимся туманом. Пошли поздние ягоды, от смородины до чего-то совершенно экзотически-болотного. Мяты нарвал в чай.
Тёмные августовские ночи — это особый кайф. Сначала — коньяк с амаретто за ужином, потом — уйти проветриваться на улицу. Вечера не холоднее, чем дни, и ещё одно отдельное удовольствие — надеть обувь не ту, которая натёрла. Приемлемая скорость передвижения, тёмно-синее небо, бархатный ветер. Ушёл так на днях, забрёл на школьный стадион и лежал там на лесенках, считая падающие звёзды. Там не бьют в глаза почти никакие фонари и метеоры чертят небо с востока. Ничего не успел загадать, но просил про себя света.
Вчера тронул батареи и обнаружил, что они тёплые; это, конечно, проверяли систему, но улучшение погоды этим тоже объясняется.

*
Съездил вчера в горы. В горы ездят на таком открытом уазике, который гоняет по камням и серпантину, причём уже на скорости шестьдесят километров в час, когда вписываться в повороты становится по-настоящему интересно, некоторые пассажиры начинают с заднего ряда кричать, что ещё хотят жить. В некоторых местах на дороге есть асфальт, в остальных водитель шутит, что его разобрали на сувениры.
Кроме отсутствия дорог и обрывов над речками, в горах есть водопады в количествах и озёра. Одно голубое, и вокруг него предлагают фоткаться с павлинами. Второе — озеро Рица, красивое, как Швейцария на выезде: большое, чистое, в окаймлении гор. Катера катаются. Вечером в сумерках и надвигающемся тумане от него настолько не оторваться, что у нас колесо спустило.
Дальше там на маршруте высокогорное озеро Мзы. На высоте 2100 метров, у самого хребта, за которым уже Красная поляна. Кроме уже описанного пути туда по разбитой однополосной дороге над обрывом, которую в одном месте пересекает сверзающийся с гор ручей, последние пять километров до озера надо идти пешком, вверх, по лесу и альпийским лугам, по корням и камням. В дождливую погоду туда просто не пускают, потому что размывает тропу. Виды, конечно, прекрасные, но второй раз я бы туда не полез. Остался бы на берегу над Рицей пиво пить.
Огромные ели, огромные горы, быстрые мелкие реки. Всё тело болит, нос обгорел и локоть ободрал о водопад.

Пока меняли колесо на выезде от Рицы, успели спуститься и загустеть сумерки, и мы спускались с гор уже в темноте и холодной ночи. Сорок километров дороги и километр высоты. Холодный ветер и вьющийся серпантин.
Ничего не знаю насчёт чудовищ из моря, но когда сумрачные горы обступают дорогу в темноте, нужно перестать слушать ветер и звук своего мотора. Прислушаться к их молчанию. Тогда становится легко поверить, что там есть что-то, что может быть потревожено, может проснуться и спуститься с гор, и скорость спуска начинает казаться бегством.
Достоинство же открытого кузова в том, что можно запрокинуть голову и смотреть, как в темнеющем небе между скалами проявляются звёзды. Небо кружится над головой на поворотах, у Лебедя в темноте вырисовывается крыло, шумит мотор, и вспоминаются поездки на красном кабриолете смотреть Край света.
А чем ниже к морю, тем теплее ветер. Он всё ещё продувает насквозь, но в нём появляется влажность и запахи: сосны, соль и эвкалипт. Тут в целом ничем особенным южным не пахнет, может быть, совсем не сезон; чтобы разбирать хотя бы это пришлось перестать курить.
Ветер теплеет, горы выпускают последнюю сегодняшнюю машину, звёзды полускрыты за облаками. Когда в девять вечера идёшь макаться в море, совсем темно, почти никого и волны нежные, шёлковые, чёрные и прохладные.

*
Жизнь на пятнадцатом этаже с видом на Днепр диктует свои условия.
Любой разговор может быть прерван, чтобы немедленно посмотреть: на баржу; на катер; на лодочку; на фонтан; на направление волн и скорость ветра; на закат; на длинные закатные тени от машин, проезжающих по мосту; на зелёный светящийся логотип партии «Укроп» на Парусе; на пролетающие над водой и закатом стаи птиц; на сияющий месяц; на то, как на том берегу весь город спускается по склону к реке. Постоянно требуют прояснения такие вопросы, как: что это там торчит/светится такое асимметричное/большое/круглое/справа. Если нас перестать отсюда выпускать, то наши инстаграмы на одних видах из окна продержатся до первого снега.

*
Осень здесь удаётся очень правдоподобно: умеет тянуться месяцами. Постепенно желтеет и опадает, чёрными ветками чертит небо, грачи болтаются по городу, начинаются дожди. А на Урале в какой-то момент возле Самайна происходит «бац», ложится снег, и уже зима.
Инстаграм я люблю за фильтры: при том, что камера на телефоне всё равно никогда не будет нормальной камерой, фильтры помогают иногда передать именно те оттенки, которые видны глазом. Стоит ярко-алый кустик барбариса в окружении тёмно-зелёных хвойных веток, гамма глубокая и совершенно рождественская, слегка пасмурный свет, а на снимках получается жёлтое или голубое. Фильтры возвращают краски.

*
Вчера в Днепропетровске выпал первый снег. Туман перед этим простоял пару дней, а вчера начал осыпаться и лёг на землю — слоем в полсантиметра, но всё равно приятно.
За сегодняшний день снег растаял и был растоптан везде, кроме нескольких газонов и крыш в нашем районе у реки: всё-таки у нас будет попрохладнее. Днепр даже льдом покроется у берегов, месяца через полтора, например. Днём позвонили из Южной Каролины, показали нам в скайп рассвет над океаном. Мы в ответ показали наш первый снег на крышах, но в Южной Каролине уже видели уральскую зиму и не впечатлились.
А с полчаса назад из города улетели грачи. Мы курили у окна; они потянулись сначала поодиночке, неотличимые друг от друга, будто нарисованные на небе одной кистью, потом накрыли нескончаемой сплошной пеленой, перекрикиваясь друг с другом: чёртова погода, весь день по колено в снегу, жрать нечего, холодно сука, что такое вообще, пора валить. Они кормились тут всю осень, прилетели из более северных регионов, мы их уже знаем в лицо и по полёту, благо все птицы летают над нами на высоте всего пары лишних этажей.
Грачи покружились-покружились над рекой в нескольких воронках, ругая между собой погоду, а потом потянулись стаями в туман, на тот берег, на юг. Ну, бывайте, ребята.
Зима 🙂

*
Весь день со своего пятнадцатого этажа смотрим на туман. Туман такой, как будто город не подгрузился. Можно представить, что мы высоко в горах, и где-то там за последними уличными фонарями обрыв и пологий склон. Но в горах лежал бы снег, поэтому скорее это чинят Матрицу и завесили стройплощадку серым градиентом на время работ. Виртуальный город, в котором туман означает технические работы, а когда сервер падает, весь день нет целого квартала; жители квартала об этом узнают уже после починки, им приходится переводить часы, а тем, у кого из-за этого пропал выходной, компенсируют потерянное время. И пробки из-за проблем синхронизации кварталов на светофорах.